У подножья Везувия: Неаполь и его окрестности. Часть 3.

Безусловно, главная по исторической значимости окрестность Неаполя - это Помпеи. Я уже фрагментарно писала о них, но сейчас мне снова хочется к ним вернуться. Просто у меня много впечатлений о Помпеях, которыми я хочу поделиться. И впечатления эти очень тяжелые. В прямом смысле тяжелые. И лежат в голове кирпичом. Вот, к примеру, впечатления о Капри (а его тоже можно назвать окрестностью Неаполя) – легкие, радостные и прозрачные, как морская вода, омывающая его берега. И, возможно, я напишу о нем тоже, хотя, что писать? На Капри надо ехать, а прибыв на место, сразу же отдаться наслаждению. Капри всех принимает в свои ласковые объятья и мягко держит, пока не наступает время возвращения домой и приходится собирать в кулак всю свою волю, чтобы разомкнуть эти объятия. Впрочем, когда вы оказываетесь дома, Капри все равно периодически приходит к вам в виде теплых воспоминаний.. Изумительный остров, райский уголок, к которому так щедра природа…
А Помпеи и тяжелые впечатления о них… Что ж, у меня есть объяснение этой тяжести. Здесь мне придется немного отвлечься, но исключительно по делу. Итак. Я часто вспоминаю Рим, но писать о нем боюсь. Боюсь, что мне не под силу внятно и доходчиво высказать то, что я о нём думаю, а схалтурить, описывая этот город, очень не хочется. О Риме, на мой взгляд, следует писать или хорошо, или не писать вовсе, чтобы не позориться. Но все же об одном моменте, связанном с ним, хочу сказать. Он потряс меня до глубины души, да так, что я содрогнулась. Произошло это в Колизее. Все знают, что этот амфитеатр использовался для гладиаторских боёв, а также для кровожадных забав с дикими животными, которых умерщвляли здесь тысячами. Да и люди гибли здесь не в меньших количествах. Народ Рима хотел хлеба и зрелищ. Хлеба на всех хватало не всегда, а зрелищ было достаточно. Впрочем, ничего нового почти за 2 тысячелетия, минувших с тех пор, не произошло. Народ и сейчас хочет того же самого: и хлеба, и зрелищ. Конечно, с поправкой на достижения цивилизации и технический прогресс. Но, как и в древности, хлеба на всех по-прежнему не хватает (если брать в планетарном масштабе), зато зрелищ – столько угодно. Хоть по телевизору, хоть в интернете, да везде, короче. Но вернусь к Колизею. Кровь по его арене текла бурными потоками, жестокая и бессмысленная смерть обреченных потешала, веселила и возбуждала толпу. Но веселье и возбуждение давным-давно растворились во времени, а панический ужас, безысходность и боль – нет. Они не покинули этих полуразвалившихся стен, застыли здесь какой-то невидимой вязкой массой и явственно ощущаются: ползут по спине мурашками и дышат холодом в затылок. Я смогла находиться в Колизее только минут 5. А потом поняла, что больше не могу вынести эмоционального напряжения и очень быстро ушла. Когда я стояла на арене Колизея, на меня вдруг нахлынул животный страх: на секунду показалось, что откуда-то из подземелья сейчас вырвутся голодные львы и уже не будет спасения… И придется остаться с ними один на один, а дальше – все, конец.. Сознание почему-то работало плохо, руководило подсознание, которое не успокаивал факт, что все это миражи далекого прошлого, и ничего подобного случиться не может.
Не знаю, можно ли говорить о таком понятии, как аура, применительно к сооружению, но другого слова найти не могу. Так вот, аура у Колизея настолько мощно-негативная, что нет сил ее выносить. А Помпеи… Город, находившийся в своем расцвете, погиб за считанные часы, Везувий принес с собой мучительную, хоть и довольно быструю смерть, но вместе с тем, как это ни парадоксально, он под толстым слоем пепла «законсервировал» жизнь. Я уже писала о том, что археологи нашли здесь, по сути, «капсулу времени», не тронутую почти 2 тысячи лет. И, как в Колизее, в Помпеях я тоже ощутила человеческую боль, ужас, и неотвратимость смерти, которые вулкан спрессовал здесь, и они никак не выветриваются. Тем более что и сейчас он нависает над Помпеями с молчаливым и весьма грозным видом. В Неаполе не так. Везувий тоже видно, можно сказать, что он доминирующая часть пейзажа, откуда бы вы ни посмотрели на город, но в Неаполе вулкан не кажется таким страшным. А в Помпеях – кажется, да еще каким! Прогулка по Помпеям в обязательном порядке нуждается в сопровождении гида, если только вы сами не историк, причем узкой, «римско-помпейной» специализации. Перед входом можно, конечно, купить карту, но на русском языке карт нет, да и не все могут хорошо ориентироваться по карте. Я видела массу туристов с картами, которые они беспомощно вертели в своих руках и раздражались. Ну не умеешь – не делай! Доверься специалисту! Впрочем, это не мое дело. Я с собой в путешествия раздражение и недовольство не беру.
Тяжесть моих впечатлений о Помпеях имеет и визуальную подоплеку. Сам город «тяжелый»: массивные здания, колонны, ограждения вокруг домов, мощеные улицы. Много простого камня, мрамора, а еще кирпича. Романский стиль архитектуры предполагает сочетание добротности, мощи, все строилось в прямом смысле на века. И цвет города – серо-терракотовый, совсем не веселый. И хотя Помпеи местами зеленеют деревьями и цветущими кустарниками, есть и многочисленные участки настоящих каменных джунглей, конечно, на древний лад. Как же много интересного можно узнать даже за полдня, которые я провела здесь. И думается: ну какой практический прок от этих знаний можно извлечь в наше время? Никакой, но ведь интересно же!!! И если в человеке есть любознательность, она неистребима.
Под открытым небом в Помпеях осталось сравнительно немного экспонатов. Вынутые из небытия, многие археологические сокровища нуждаются в особом музейном уходе и хранении, их просто нельзя было оставить под открытым небом. Но, поверьте, вам хватит и тех, что остались. Особенно впечатляют несколько мумифицированных фигур людей, которые навсегда замерли в позах, в которых их настигла смерть. Эти фигуры можно увидеть в огражденных помещениях сарайного типа, которые напоминают склады. Здесь идет разборка и сортировка экспонатов, которые не имеют роскошного вида, поскольку большинство из них – предметы повседневного обихода. Такое впечатление, что в Помпеях постоянно проходит инвентаризация, ведь раскопки идут постоянно. Прогулка по Помпеям, блуждание по их улицам доставляет и большое эстетическое удовольствие. Немногочисленные скульптуры, оставленные на главной площади города, мраморные бассейны терм, мозаики и фрески – само совершенство. Прекрасная сохранность города (пусть у зданий и нет крыш, да и развалин много) рождает ощущение, что жители его покинули ненадолго. Конечно, это иллюзия, но все же… Всех туристов обязательно водят посмотреть помпейский публичный дом. Общеизвестно, что со свободой нравов в римской империи было все в порядке, то есть никаких притеснений. Даже некоторые фрески содержат явно порнографические сюжеты. Но стоит ли судить только с точки зрения морали тех, кто дал миру так много? И в плане государственного устройства и управления, и в развитии науки, искусства, философии, медицины? Я имею в виду древнеримскую цивилизацию, конечно. Это такое явление, что боюсь впасть в экзальтацию, если начну выказывать свое отношение к ней. Ведь современная юриспруденция всех развитых стран зиждется на римском праве, наука, литература и все направления искусства имеют, в том числе, и римские корни, а подавляющее большинство европейских столиц и крупных городов основано римлянами во время их военных походов и расширения империи. Как они умели выбирать удачные места для будущих мегаполисов среди дикой на то время природы Европы, среди полного бездорожья и лесных чащ? Загадка.. Так что можно легко простить им определенную сексуальную раскрепощенность, которая присуща человечеству во все времена, хотя многие не выставляют ее напоказ, как это делали, в частности, в Помпеях. Кстати, существует легенда, что извержение Везувия – кара богов Помпеям именно за распущенность, невоздержанность к удовольствиям и беззаботно-паразитический образ жизни. Но кто может знать об этом точно? Просто упомянула об этом к слову, вот и всё. Конечно, римское общество, основанное на труде рабов и подпитываемое доходами, поступающими с покоренных территорий, было расслоено и очень сильно. В то время как его верхушка пировала и удовлетворяла самые извращенные желания, масса людей жила впроголодь и была бесправна, что было крайне несправедливо. Так нам рассказывали когда-то на уроках истории в советской школе. Можно подумать, сейчас с социальной справедливостью все в порядке. И если говорить о расслоения общества, то украинское общество так расслоилось за последние 15 лет, что даст фору и Древнему Риму. Это я к тому, что не стоит спешить с осуждением. Да и вообще осуждать давнишние порядки крайне глупо, как и задним числом выражать человеколюбие и гуманизм. Из истории, в лучшем случае, извлекаются лишь уроки, исправить ведь все равно ничего нельзя. Зато теперь мы пользуемся плодами, которые выросли из семян, посеянных в ту далекую эпоху. И не считаю это выспренней фразой. Так и есть. Невозможно представить себе, как развивалось бы человечество, если бы не облагораживающее влияние Древнего Рима. Впрочем, не буду за него агитировать. Каждый может сформировать свое мнение сам. А что до невоздержанности жителей Помпей, за что по легенде они были наказаны, то о ней я продолжу в другой раз.

У подножья Везувия: Неаполь и его окрестности. Часть 2.

Кто не был в Неаполе, не видел зрелища народной жизни.
Павел Муратов

Итак, снова возвращаюсь к Неаполю и его жителям. Я уже писала о том, что это особые люди. В них всего много, даже с избытком: веселья, жизнелюбия, чувства собственного достоинства, уверенности в себе и особенно – независимости. Впрочем, это неудивительно. Неаполь довольно длительный период времени был отдельным королевством, а такое не проходит бесследно. И с собственной идентификацией у неаполитанцев все в порядке. Кстати, может кто-то не знает, но Италия, как государство, которое мы сейчас видим на карте Европы, одно из самых молодых не только на нашем континенте, но и в мире, поскольку образовано в семидесятых годах XIX века. До этого периода на Аппенинском полуострове соседствовали (периодически дружили и воевали) многочисленные независимые государства и территории, подконтрольные другим европейским странам. Поэтому итальянцами жителей современной Италии называют только иностранцы. Сами же жители «сапожка» никогда так о себе не скажут. Они назовут или название провинции или города, уроженцем которого являются. То есть население современной Италии с точки зрения ее жителей, составляют не итальянцы, а венецианцы, генуэзцы, сицилийцы, тосканцы…. Не смогу всех перечислять. Ну и, конечно же, неаполитанцы.
Находясь в Неаполе, надо обязательно найти время и неспешно побродить по городу. По красивейшей набережной, площадям, улицам и улочкам, рассматривая, все, что попадается на пути и потом ляжет в основу будущих воспоминаний. Настоящий путешественник, отдающий этому занятию свободное время и свое сердце, должен уметь созерцать и получать удовольствие от увиденного. Прекрасное сибаритское занятие, доложу я вам – созерцать... А спешить в Неаполе нужно лишь переходя дорогу. Правила дорожного движения здесь не в чести.
Неаполь расположен на холмах, склоны которых спускаются к одноименному заливу, здесь много чудесных панорам, которые заслуживают того, чтобы вы время от времени останавливались и впитывали в себя средиземноморские красоты, озираясь то на раскинувшийся за спиной город, то устремляя взгляд на море, в котором даже в знойной дымке можно разглядеть близлежащие острова. Как и многие другие города, Неаполь я впервые увидела по телевизору. Он был фоном к кинофильму «Брак по-итальянски». Вряд ли в моей возрастной категории можно найти человека, который не видел бы этого фильма. А фильм-то потрясающий! К нему применимы все превосходные степени. Я его обожаю, время от времени пересматриваю и всегда поражаюсь мастерству, с которым рассказана трогательная, пронзительная и вместе с тем яркая и жизнеутверждающая история отношений мужчины и женщины. И это не просто история, а история неаполитанская. На мой взгляд, главная заслуга в этом Софи Лорен, хотя и Марчелло Мастрояни хорош просто до безобразия. На свете много прекрасных актеров и актрис, но далеко не всех можно назвать культовыми, а Софи Лорен – можно. Даже не знаю, какими словами выразить свое отношение к женщине, у ног которой лежал весь мир, которую обожали и боготворили миллионы. Думаю, только немногие актрисы могут позволить себе то, что может позволить себе сейчас Софи Лорен – стареть с достоинством, оставаясь самой собой не только внутренне, но и внешне, не обращаясь к возможностям пластической хирургии. Задел всеобщей любви к ней такой большой, что такая роскошь – выглядеть сообразно своему возрасту, не хватаясь за иллюзии искусственного продления молодости, ей доступна. Она может себе это позволить.
На мой взгляд, суть актерской профессии в умении перевоплощаться. Настоящий актер или актриса могут сыграть кого угодно, хоть ангела, хоть демона. Но я думаю, что есть роли, играя которые актер может выплеснуть на экран самого себя, свои собственные качества, как человека и личности, и даже находясь в придуманном сюжете, может быть самим собой. Мне кажется, что Филумене Мартурано, которую сыграла Софи Лорен в «Браке по-итальянски» присущи все те качества, которые есть в актрисе, иначе не получилось бы так, как получилось. Софи Лорен, хотя и родилась в Риме, выросла в пригороде Неаполя и не раз говорила, что считает себя неаполитанкой, и по ней и ее Филумене я сужу о неаполитанках в целом. В моем представлении это гордые, сильные, властные и при этом нежные и преданные женщины...
В старом городе, совсем недалеко от кафедрального собора находится маленькая площадь, на которой расположен дом, где по сюжету фильма жил главный герой - дон Доменико. Этот дом я узнала мгновенно, и поначалу с трудом верилось, что я его вижу, ведь в это время я ощутила себя «по ту сторону» не документального фильма или выпуска телепередачи «Вокруг света», а внутри фильма художественного, причем, гениального. Дом ничуть не изменился, совсем такой, как в кино - с теми же простыми серыми жалюзи, ставнями, стенами, выкрашенными в красно-бордовый цвет, перед домом все так же журчит фонтан и очень тихо, хотя найти в Неаполе тихий уголок совсем не просто.
Прогуливаясь по городу, наблюдательный путешественник отметит множество характерных особенностей Неаполя, ему одному присущих. Если, конечно, город понравится путешественнику. А город нравится не всем. У меня очень широкий круг общения, многие друзья и знакомые активно перемещаются по миру, я знаю обо всех их впечатлениях. И ни разу я не слышала, чтобы кому-то не понравился, например, Лондон, или Барселона или Лозанна. Рассказы о них самые восторженные. А вот нелестные отзывы о Неаполе приходилось слышать и не раз. Почему так? Почему Неаполь одним людям сразу «ложится» на душу, а других не трогает, не зовет вернуться? Причем, людям, которые единодушно при этом влюблены в Лондон, Париж или Брюссель? Не знаю, но очень хотелось бы, чтобы мне кто-нибудь это объяснил. Я думаю, может, потому, что в Неаполе не любят ничего выставлять напоказ туристам, а живут в нем так, как живется, без лоска, не скрывая, что есть здесь и проблемы, не позволяющие содержать город в постоянно «напомаженном» состоянии? А может, потому, что Неаполь очень контрастный сам по себе и впечатления вызывает такие же? Одним бросаются в глаза его архитектурные сокровища, прекрасные скульптуры, которые встретишь на каждом шагу, синь Неаполитанского залива, а другим – облупленная штукатурка бедных домов в районе порта, темные дворы с развешенными для просушки гроздьями белья, шум и толчея на улицах…
Я тоже все это видела, но Неаполь все равно мне понравился. Он далек от идеала в плане чистоты, умиротворения, комфорта. Но такая уж у него карма. Повторюсь: здесь всего слишком много, темперамента в том числе - и у города, и у людей, которые в нем живут. Думаю, все дело в истории, богатой и такой концентрированной, что, кажется, время не способно вместить и упорядочить все события, которые происходили на этой земле. И Неаполь весь кипит, шумит, бурлит и будет кипеть, шуметь и бурлить. Кстати, сохнущее белье на балконах придает неповторимый колорит городу и ничуть не портит его облика. Наоборот, делает его простым и домашним.
Я уже писала о том, что в Неаполе огромное количество достопримечательностей, которые можно и нужно осмотреть. Но в один приезд сделать это невозможно. Один археологический музей чего стоит. И если вы не знакомы с историей Неаполя, то даже при наличии хорошего гида и прекрасной памяти, удержать в ней все интересные сведения не получится. Так что без определенного дозирования информации и объектов для осмотра не обойтись, поскольку нельзя объять необъятное. А если вам еще начнут рассказывать об исторических личностях, связанных с Неаполем, то в голове очень скоро заварится такая каша из имен, дат и событий, что заворот мозгов вам обеспечен. Поэтому в первый приезд в Неаполь не нужно себя перекармливать. Это правило применимо ко всем значимым туристическим местам, хотя иногда жажда ко всему новому затмевает здравый смысл. Но все-таки надо постараться и включить его, иначе произойдет перенасыщение впечатлениями. Еще до приезда в Неаполь я выделила для себя главное, на чем мне по пути в этот город захотелось сосредоточиться. В первую очередь я хотела увидеть Везувий и прикоснуться к чуду Святого Януария.
Везувий в Неаполе видно отовсюду. Его двуглавая вершина, разорванная мощным извержением, – визитная карточка города. Моя встреча с Везувием произошла рано утром, я увидела его с моря, с борта парома, на котором мы шли с Мальты. И в который раз я испытала чувство, которое можно выразить только такими словами: «Неужели я это вижу?». Я столько знаю о нем, так много читала, многократно видела по телевизору, и все равно кольнуло в сердце: «Я его все-таки вижу». Говоря о Везувии просто невозможно удержаться от размышлений о том, как полярно можно относиться к любому явлению, влияющему на ход истории. Я имею в виду ту самую медаль, у которой всегда две стороны. В 79 году нашей эры, похоронив под многометровым слоем пепла Помпеи, Геркуланум и Стабии, Везувий умертвил тысячи людей, стал для жителей этих городов божьей карой. Но время стерло их боль, ужас и отчаяние, которое так проникновенно изобразил Брюллов (и я уверена, что он попал в точку в смысле реалистичности событий) на своей картине «Последний день Помпеи». А для современных историков и археологов? Да извержение Везувия для них просто дар богов! Уже не одну сотню лет они копошатся в раскопках и время от времени наверняка теряют дар речи от восторга и удивления. Еще бы! Везувий сохранил для них древнеримские города в такой целости и сохранности, что теперь можно воочию увидеть, как они были обустроены. Археологи обычно получают от прошлого отдельные элементы, мелкие осколки истории, а если находят постройки, то в лучшем случае на уровне фундаментов. О многом часто приходится догадываться: как жили люди на той или иной территории, чем занимались, какой был их повседневный уклад. А тут все, как на ладони, – жилые дома, лавки, улицы, общественные здания, храмы, термы, все заполнено предметами быта и искусства, различными вещами, инструментами и различными приспособлениями для ремесел, которые были развиты необычайно для столь давней эпохи. И все в мелочах, с подробностями. По прекрасно сохранившимся мозаикам и фрескам можно судить о жизни людей древнеримской эпохи и их занятиям во всех проявлениях, благо, в империи любили изображать все подряд. До сих пор около четверти Помпей не раскопано, а значит, впереди археологов ждут новые открытия и восторженный визг. Представляю, как уверенное ожидание подхлестывает их профессиональный пыл. Короче, все в этом мире так неоднозначно. И что для одних – благо, для других – совсем наоборот.
И Везувий, конечно же, не просто вулкан и катастрофическое явление природы. Не побоюсь пышности фразы, но Везувий – не только убийца, он и кормилец. Кормильцем эту гору считают местные крестьяне, которые выращивают в этих местах овощи и фрукты просто в невообразимых количествах и разнообразии. Пепел, выброшенный Везувием, - прекрасное минеральное удобрение, поэтому на его склонах и поблизости не найти невозделанного участка земли, что очень радует глаз. Интересно, что существует фонд, задача которого переселить местных жителей со склонов вулкана, который продолжает представлять опасность для жизней нескольких миллионов человек. Причем, опасность эта постоянная и очень большая, поскольку, не смотря на развитие вулканологии, как науки, и оснащение вулканологических лабораторий по последнему слову техники, точное предсказание возможных извержений – дело весьма ненадежное. «Переселенческий» фонд пополняется средствами из разных источников, в том числе и государственных, но уезжать со склонов Везувия никто не хочет. Известна масса случаев, когда люди берут деньги на переселение, но всеми правдами и неправдами остаются в своих домах, считая, что место, которое подходило их предкам, подходит и для них. Внутренняя миграция вообще для Италии не характерна. Уж слишком глубоки корни, чтобы обрывать их. Только серьезная причина для переезда может склонить местных жителей к подобным переменам. Поэтому обычно люди в Италии живут там, где родились и выросли.
По склонам Везувия можно совершить прогулку, даже в кратер заглянуть. Она очень увлекательна и рождает в душе эмоции, которые сложно получить в каком-либо другом месте. Кратер вулкана – это, своего рода, глаз преисподней, причем, вполне реальной, без религиозного подтекста. Ведь жерло любого вулкана, и Везувия, в том числе напрямую сообщается с мантией земли, в которой клокочет магма. На Везувии особо чувствуешь свою ничтожность перед силами природы, которые покорить нельзя. Пока вулкан спит, но проснуться он может в любую минуту, и тогда уповать можно лишь на милость божью. Но у неаполитанцев чувство опасности давно притупилось, да и люди они набожные и свято верят, что если кто и сможет предупредить их об извержении Везувия, то вовсе не вулканологи, а Святой Януарий – небесный покровитель города. Неаполитанцы чтут этого святого так истово, как это могут делать только они. В день Святого Януария (19 сентября) Неаполь преображается. В этот день никто не работает, весь город буквально охвачен праздником. При этом возраст, род занятий, уровень образования и социальное положение тех или иных граждан не имеют никакого значения. Все объединены радостью ожидания чуда. При большом стечении людей из Кафедрального собора выносят запаянную ампулу со сгустком крови святого, которая разжижается и закипает в ответ на молитвы целых толп народа. Считается, что если сгусток разжижился, то Везувий спокоен, можно не волноваться и не ждать беды. И сгусток действительно разжижается и закипает каждый раз. Говорят, что в 1944 году кровь Святого Януария не закипела, и в тот год произошло одно из последних сильных извержений. Циничные ученые по особому разрешению католической церкви проводили исследования вещества в ампуле и существуют данные о том, что запаянное вещество ничего общего с кровью не имеет и разжижается то ли от дневного света, то ли от тепла, то ли от каких-то иных физических причин. Но есть и другое заключение: в запаянном сгустке таки обнаружены остатки гемоглобина. Но сколько бы и каких бы ни было научных изысканий, они вряд ли могут поколебать веру неаполитанцев в чудо святой крови. Да и зачем разрушать эту веру, если она пронесена через века и впитана в собственную кровь в детства? Вот все мы знаем, что радуга – это оптический эффект, а любовь (ученые доказывают это с пеной у рта) – химическая реакция с участием гормонов. Но разве мы думаем о радуге, как об объяснимом явлении природы, когда любуемся ею? И разве мы препарируем наши чувства, когда что-то или кого-то любим?
Лично я очень рада, что не все загадки природы разгаданы. И загадок этих полным полно. Так ученые никак не могут объяснить, как образуется северное сияние, хотя очень стараются. Существует завораживающая и довольно жуткая загадка Бермудского треугольника. А течения мирового океана? Все они нанесены на физические карты, но до сих пор современная наука точно не знает, почему и как они образуются. Вот возьмем Гольфстрим - теплую реку воды в океане воды, «берега» у которой тоже из воды. А ведь теплые воды практически не смешиваются с окружающими холодными водами, хотя это противоречит законам химии. Не поленилась и заглянула в Википедию, чтобы быть точной. Не буду приводить все цифры, достаточно одной – тепловая мощность этого течения сравнима с мощностью 1 000 000 АЭС. Ну разве не впечатляет? Как столько тепла вмещается в Мексиканский залив, от берегов которого начинается Гольфстрим? Какая сила выталкивает эту необъятную массу воды на расстояние нескольких тысяч километров, не позволяя ей остыть чуть ли не до полярного круга? Когда я думаю об этом, у меня всегда случается нехватка слов для выражения эмоций.
А Гольфстрим тем временем без устали согревает все Европу, благодаря ему на улицах Лондона, например, растут в открытом грунте фикусы и пальмы, нарциссы отцветают в марте, а газоны зелены в любое время года. Так что газоны – гордость Британии – его подарок. Но кто помнит об этом, погружая босые ноги в упругую прохладную зелень? А ведь в Канаде на широте Лондона начинается тундра. Страшно представить, какой катастрофой обернулось бы для Европы изменение течения Гольфстрима. В ней настала бы совсем другая жизнь, и, кстати, места для привычной жизни на этом остывшем континенте было бы с гулькин нос. Так что Армагеддон получился бы весьма конкретный. Но что-то я снова отвлеклась. Просто не выношу, когда пытаются найти объяснения всему на свете.
Продолжение следует.

У подножья Везувия: Неаполь и его окрестности. Часть 1.

Сегодня по дороге на работу я размышляла о том, как же много всего человек не в силах объяснить! Причем любой, будь он даже семи пядей во лбу. Если хорошенько подумать, то можно довольно быстро составить чудовищный по длине перечень того, что не подвластно никаким объяснениям. Мой был бы точно километровый. Но я не умею думать списком и пыталась найти ответ всего на один вопрос: откуда берется вдохновение и куда оно исчезает? Мое, например… Два месяца мне совершенно не хотелось писать, хотя время было и немало. Но вот вчера непонятно откуда нахлынуло такое вдохновение, что рассказ о Сорренто получился всего за 2 часа. И я ничего в нем не переделывала. А утром проснулась с нервной дрожью – так захотелось продолжить рассказ об Италии. И в этом удовольствии отказывать себе не буду. Хочу написать о Неаполе. Пишу и улыбаюсь своему нахальству и грандиозности замысла. Если писать о Неаполе подробно, то это тома и тома. А в двух словах не получится ни у кого, даже у лаконичных составителей словарей. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. А если еще и в голове не пусто, то можно попробовать. К счастью, человек так устроен, что он, о чем бы ни рассказывал, пропускает свой рассказ через себя: через свое сердце, душу, ну и, конечно, через свое восприятие мира. И если что-то вас действительно поражает, то всегда можно найти подходящие слова. У меня они есть.
С чего же начать? Неаполь – это не просто город. Это отдельный мир с удивительной и интересной историей, культурными традициями, сокровищница искусства, науки и просвещения. Вместе с тем, это веселый и очень простой город, в том смысле, что он не подавляет, не заставляет соответствовать ему, в нем можно быть самим собой и особо не напрягаться. Кажется здесь есть какой-то особый магнит, во все времена притягивающий к себе путешественников, ученых, писателей, художников, студентов, бизнесменов, артистов, торговцев… Всех и не перечесть. Ну, а о туристах и говорит нечего – едут толпами отовсюду. Неаполь одновременно стар и молод, порочен и набожен, богат и беден, у него есть все, что только душе угодно, на любой вкус, для любого человека, не зависимо от возраста, образования и толщины кошелька. Как известно, вода и масло не смешиваются. Это верно, но только не по отношению к Неаполю. Здесь это наверняка возможно. Иначе, как объяснить, что узнавание города и жизни в нем похожи на дегустацию сложнейшего по составу коктейля, разобрать который на ингредиенты не получается, сколько ни старайся?
Когда по дороге в Неаполь читаешь путеводитель, то еще до приезда сюда просто растворяешься в музыке названий улиц, площадей, крепостей, вилл и соборов этого города: Санта Лючия, Триесте-э-Тренто, Пиньятелли, Мерджелина, Санта Кьяра… Сколько здесь достопримечательностей, которые надо посетить! Он ими набит битком: археологический музей, собор святого Януария, королевский дворец, театр Сан Карло, национальная галерея, вереница прекрасных церквей. Да разве все перечислишь! А подземный Неаполь! Не все знают, что под городом находятся катакомбы, которые полны археологических сокровищ, до сих пор не раскрытых тайн, легенд и страшных историй. Рассказать о них в полной мере не под силу даже специалистам. А мне и подавно. С этим городом связаны имена и судьбы огромного количества известных личностей, начиная с тех времен, когда Неаполь был частью Римской империи. Вот, например, все знают крылатое выражение «Лукуллов пир». Так говорят, когда надо максимально и в высшей превосходной степени передать обилие, разнообразие и роскошь трапезы. А ведь Лукулл – реальный человек, римский консул и полководец. Правда, прославился он не военными подвигами, а богатыми пирами, поскольку был гурманом наивысшей пробы. Так вот у этого самого Лукулла была вилла и в Неаполе, которая располагалась на холме в квартале с названием Пиццофальконе (это он теперь так называется, конечно). Сейчас этот район застроен элегантными особняками и виллами. В Неаполе немало районов, застроенных частными виллами. Причем, очень трудно найти хотя бы две идентичные. Для их описания подходит одно слово – фешенебельные. И этим все сказано. По сравнению с ними добротные и очень недешевые частные дома Германии, Австрии, Британии с эстетической точки зрения не выдерживают никакой критики. Очень красива вилла Энрике Карузо: кирпично-красная с ажурными решетками на воротах она стоит среди густых зеленых пиний. Но еще лучше, на мой взгляд, – белая вилла леди Гамильтон, которая находится на отвесном уступе неаполитанского залива неподалеку от городской набережной. В этом доме снимался знаменитый фильм «Леди Гамильтон» с очаровательной Вивьен Ли и Лоуренсом Оливье.
Неаполь может сделать с вами все, что пожелает: очаровать, восхитить, поразить, развеселить, вкусно накормить и даже испугать. Да, да, я не оговорилась, именно испугать, но по-особенному и ненадолго. Из Сорренто я вернулась в Неаполь на электричке, которая прибыла на центральный вокзал. И мне пришлось довольно долго идти пешком по одной из улиц старого города. Улица была широкой, шумной, очень густо застроенной, вокруг было много людей, но мне казалось, что я совершенно одна в очень чужой и враждебной обстановке. Вокруг просто бурлила жизнь, к которой я не привыкла: это была сплошная череда отдельно взятых сюжетов, которые были одновременно и сами по себе и вместе с тем составляли единую картину жизни этой улицы. Вот на тротуаре расположились торговцы сувенирами так, что почти нельзя пройти; чуть поодаль - группа молодых людей на мотоциклах с незаглушенными моторами, сквозь их рев они что-то кричат друг другу; у входа во двор за столиком сидят пожилые мужчины и играют в карты, при этом тоже шумно переговариваются и громко смеются; из двора доносятся женские крики, но никого не грабят и не убивают – соседки всего навсего развешивают белье на своих балконах и активно общаются между собой; во дворе играют и носятся дети и так вопят, что глотки у них явно луженые. А вот остановился грузовик, перегородив улицу, ему надо что-то выгрузить в придорожный магазин. Водителя совершенно не волнует, что он мгновенно создал пробку, которая гудит клаксонами, а его коллеги по езде высовываются из окон автомобилей, кричат, ругаются и жестикулируют. И вся улица кипит, бурлит, шумит, то есть живет обычной жизнью, к которой трудно быстро привыкнуть. Поэтому в одиночестве можно на минутку почувствовать себя инородным телом и испугаться всей этой толчеи и децибеллов, поскольку если вы не неаполитанец, то такой ритм жизни просто вам чужд. Но бояться не надо, даже если вас перед поездкой в Неаполь будут пугать мафиозными разборками, жертвой которых вы можете стать, вездесущими карманниками и просто хулиганами. Хотя мафиозные семьи в Неаполе – реальность, туристы вряд ли могут быть объектами их притязаний. Что до карманников, то они есть на любых туристических тропах, а хулиганы – тоже не редкость во многих европейских городах. Во всяком случае, статья об ответственности за хулиганство есть в уголовных кодексах всех цивилизованных стран. И если уж разговор зашел о местных жителях, то уверена, что многие из тех, кто побывал в Неаполе и наблюдал за его повседневной жизнью, согласятся со мной: неаполитанцы – люди особые и выделяются даже среди своих соотечественников – итальянцев, живущих в других городах и провинциях.
Продолжение следует.

На карнизе в Сорренто

На днях, чтобы сэкономить время, я решила добраться домой на такси. Экономии не получилось – мы застряли в пробке, причем, в очень плотной, снежной и скользкой. Накануне выпало столько снега, что даже не припомню, когда последний раз зима была такой щедрой. Но если я в такси теряла только время, то водитель, вынужденно простаивая, терял еще и деньги, так что настроение у него было отвратительное, что он с маниакальным упорством мне и демонстрировал. Причем, очень стандартным и универсальным способом: сначала ругал погоду, потом городские власти, для которых зима, как обычно, пришла неожиданно. Затем взялся за правительство, которое в принципе всегда и во всем виновато, ну и напоследок стал ругать свою жену, которая, по его словам, довела его до гнусной жизни за баранкой автомобиля. В общем, сценарий ругани и последовательность ее объектов были обычными. Пассажир в такси всегда заложник. И в смысле безопасности, поскольку целиком зависит от водителя, но особенно в смысле вынужденных бесед. Мне почему-то всегда попадаются разговорчивые таксисты, и я научилась, односложно отвечая, все равно находиться на своей волне. Кстати, это совсем не трудно, если есть о чем подумать, помечтать или погрузиться в воспоминания. Надо лишь абстрагироваться от окружающей обстановки и направить свой взгляд внутрь себя. Не знаю, как это происходит у других людей, а мои мечты, а тем более, воспоминания, рассортированы, разложены по полочкам памяти, я знаю, где они находятся и как их извлекать. И что самое замечательное – они всегда при мне и в любую минуту «готовы к употреблению». В тот день, на скользкой дороге, в скучной пробке, мне захотелось чего-то яркого, красочного, контрастного по сравнению с унылой действительностью, и память услужливо и быстро преподнесла мне нужное - воспоминания о Сорренто.
Трудно не быть банальной, рассказывая о Сорренто. Так же трудно удержаться от пышных метафор и громоздких сравнений. Если бы я была более романтичным человеком, то с дрожью в голосе и судорогой в пальцах, перебирающих кнопки на клавиатур, сравнила бы Амальфитанское побережье Италии с бесценным по красоте жемчужным ожерельем, в котором городки и городишки (жемчужины), хотя и похожи друг на друга по форме и цвету, все равно имеют уникальные черты. И конечно, одна из самых крупных и красивых жемчужин, бесспорно, Сорренто. В то же время в этом городе, который я увидела залитым солнцем, подцвеченным бирюзовым отблеском моря, утопающим в зелени парков, нет ничего вычурного и парадного, на что можно только смотреть, но нельзя потрогать. В него погружаешься сразу, или он сразу тебя окружает, не знаю, как будет правильно. Сорренто очень гостеприимный город, и даже если приезжаешь сюда на один день, он показывает путешественнику практически все, что у него есть. Сейчас, когда я пишу эти строчки, он стоит у меня перед глазами, во всей своей пленительной красоте, зная, как действует эта красота на смотрящего. И мне не хочется повторять общеизвестные вещи: что именно в этом месте морские сирены соблазнили своим пением Одиссея, так что он на несколько лет забыл обо всем, потеряв счет времени. И от сирен произошло название Сорренто. Все про это пишут, и я не буду углубляться. Ну, соблазнили, и на здоровье. Того, кто не хочет быть соблазненным, не соблазнить ничем, никем и никогда. Так что Одиссей сам отчасти виноват, наверное, надо было более четко выстроить приоритеты своего путешествия, быть более целеустремленным, а заодно и Пенелопу свою почаще вспоминать. Впрочем, Бог с ним, с Одиссеем. Он был всего навсего мужчиной, а мужчины любят, когда их соблазняют: практика показывает, что им нравится сам процесс, даже без ощутимого результата. А если еще при этом невзначай демонстрируются коленки и дама декольтирована (даже слегка), плюс еще говорит нежным голосом и периодически призывно заглядывает мужчине в глаза, то … попутно она может решить массу проблем или ускорить их решаемость. И не важно, кто перед ней – начальник ЖЭКа, продавец в магазине или ее начальник на работе. И если кто-то из мужчин скажет, что он на такие явные и примитивные уловки ни при каких обстоятельствах не ведется, - он соврет. Но это я отвлеклась.
А еще, когда пишут о Сорренто, особенно в интернете, всегда упоминают замечательную песню «Вернись в Сорренто». Помню, в детстве у меня была пластинка с этой песней, которую исполнял Робертино Лоретти. Я ее так обожала, что как только песня заканчивалась, я тут же ставила пластинку снова, и так бессчетное количество раз. Но в песне призывают вернуться в Сорренто вовсе не туристов (хотя из интернет-описаний можно сделать вывод, что это именно так). Песню поет юноша, который просит вернуться свою любимую. До чего же красивые слова в этой песне!!! Да и очарование итальянского языка непередаваемо. Я давным-давно нашла ее перевод, и в ней ни слова о туристах. Это я шучу, конечно, но, к сожалению, в интернете развелось столько дураков, что прочитав очередной примитивный опус о Сорренто, многие могут подумать, что песня написана исключительно для гостей города и имеет рекламный характер. Ничего подобного. Песня старая, народная, и поется в ней, конечно же, о любви и том, что эту любовь во все времена сопровождает: тоске, скучанию по объекту страсти, и нежеланию с ним расставаться. Судите сами – о туристах ни слова:
Как прекрасна даль морская,
Как влечет она, сверкая,
Сердце нежа и лаская,
Словно взор твой голубой.
Слышишь - в рощах апельсинных,
Звуки трелей соловьиных,
Вся в цветах, благоухая,
Расцвела земля вокруг.
Но ты едешь, дорогая,
Даль зовет тебя иная,
Неужели навсегда я
Потерял тебя, мой друг?
Не оставляй меня,
Тебя я умоляю,
Вернись в Сорренто,
Любовь моя!
Видишь - море, как живое,
Серебрится под луною,
Льнет к ногам твоим волною,
Словно хочет удержать.
И сады листвой зеленой
Тянутся к тебе влюбленно,
Молит все тебя остаться,
Каждый взгляд и каждый звук.
Но ты едешь, дорогая,
Даль зовет тебя иная,
Неужели навсегда я
Потерял тебя, мой друг?
Не оставляй меня,
Тебя я умоляю,
Вернись в Сорренто,
Любовь моя!
Не знаю, вернулась ли в Сорренто девушка, но судя по отзывам тех, кто здесь побывал, в этот город всегда хочется вернуться. Он не меняется, и это просто замечательно. Кстати, эта черта – неизменность – характерна для большинства городов Италии, особенно южной. Да и зачем менять? Люди жили здесь тысячи лет, и в целом, были довольны тем, что их окружало и окружает.
Какой-то расхристанный и бессистемный рассказ сегодня получается. Заявила, что пишу о Сорренто, а пока ничего путного не написала. Не знаю, почему. Придется начать сначала.
Посмотреть Амальфитанское побережье давно было для меня идеей фикс. И в сентябре 2008 года я там побывала. Посещение Сорренто в маршруте отсутствовало, но я знала, что обязательно найду для него время. Хотя поездка была групповая, время можно было выкроить, поскольку в окрестностях Неаполя (а от него до Сорренто час езды) мы жили 4 дня. В один из дней с небольшой частью группы мы поехали в Помпеи. Не буду сегодня писать о Помпеях, которые, конечно же, оставили огромный след в моей впечатлительной душе. День был очень жаркий, и в Помпеях я выдержала всего несколько часов. К тому же Помпеи очень однообразны, почти все сокровища, найденные в них, находятся в археологическом музее в Неаполе, а под открытым небом осталось очень немного интересных экспонатов. Конечно, находясь в Помпеях, надо слушать хорошего и опытного гида, ведь не дело не только в том, чтобы осмотреть мозаики, улицы с «камнями преткновения» (это отдельная и увлекательная история: многие пользуются этим выражением, но не имеют понятия, откуда оно произошло), стены домов, развалины мастерских и т.д. Наверное, нигде больше в Европе, нельзя так глубоко и явственно погрузиться в древнюю историю, которая обступает тебя со всех сторон, и ты на время утрачиваешь чувство реальности. Почти у самых развалин Помпей находится железнодорожная станция с одноименным названием, и это так странно, что не укладывается в голове, как и станция под названием Геркуланум. Об этих городах я узнала на уроках истории в 5 классе, и с детства привыкла думать о них, как о других планетах, далеких, таинственных и недостижимых. А тут – станция Помпеи.. Караул просто! Для меня станция на железной дороге сочетается совсем с другими названиями, к примеру, Конотоп или Чугуев. Итальянцам этого не понять. Короче, оторвалась я от группы, пошла на станцию, купила билет и оказалось, что до Сорретно от Помпей ехать всего 30 минут. Просто ерунда, а не расстояние. До этого за границей я пользовалась ж/д транспортом только в Британии. И спешу сказать, что итальянские электрички от британских отличаются разительно. Не скажу, что на туристов в Италии местные жители как-то реагируют, нет. К туристским ордам здесь привыкли. Но в британских электричках даже местные жители держатся особняком, никому в голову не придет вести вагонные беседы, как это обычно происходит у нас: не успел сесть в поезд, развернуть курицу и почистить десяток вареных яиц, как попутчики уже вывалили на тебя все свои проблемы и рассказали всю семейную подноготную. В Италии в транспорте местные жители тоже общаются между собой очень активно, и это мягко сказано. Я всю дорогу наблюдала за своими попутчиками – компанией молодых людей - в большом напряжении, поскольку трудно было понять, когда у них начнется драка. Однажды в Бари, в старом городе, я увидела двух пожилых мужчин, которые сидели на стульях у входа в свой дом и так кричали друг на друга, что я подумала, что сейчас они вцепятся друг другу в глотки. Но, прокричавшись, они обнялись, похлопали друг друга по плечам и мирно разошлись. Оказывается, итальянцы могут так орать друг на друга, даже обсуждая погоду или делясь кулинарным рецептом. А если речь заходит о футболе, они просто беснуются. И электричка до Сорренто только подтвердила это: крик в ней стоял всю дорогу, хотя тема «беседы» осталась для меня неизвестной.
Тем разительней был контраст, когда я из нее вышла в Сорренто. В городе было очень тихо, спокойно и не суетливо, что удивительно – в Италии суета – атрибут любого города. Но Сорренто, прежде всего, город курортный, сюда приезжают отдыхать. Конечно, у него богатая история, но люди здесь тянутся не к ней, а к удивительной по красоте и умиротворенности природе. Море, солнце, зелень пальм и сосен (пиний), тишина, чистый густой воздух, хорошая кухня… Рай для тех, кто любит отдыхать с комфортом. В Сорренто для этого есть все возможности. Вот только к пляжам спускаться - надо привыкнуть. Город нависает над морем, образуя нечто похожее на огромный карниз, поэтому пляжи здесь узкие и находятся под практически вертикальными обрывами. Но зато это необычно и очень своеобразно. А чистота и цвет морской воды просто изумительный. Мне удалось увидеть Сорренто не только изнутри, но и «снаружи», на большом отдалении, когда была, как на ладони, панорамно видна вся бухта. И трудно сдержать вопль восторга, когда видишь подобную красоту.
Кроме моря, ради которого сюда отовсюду приезжают курортники, незабываемое впечатление оставляют прогулки по узким улочкам старого города. Здесь можно и вкусно поесть в бесчисленных ресторанчиках, и полюбоваться местным колоритом, и купить все, что душе угодно, начиная от красивой акварели и куска душистого мыла, сделанного в виде лимона, до одежды, обуви и ювелирных украшений самых известных мировых брендов. Сорренто – не дешевый город, и отдых здесь тоже не из дешевых. Наших соотечественников здесь практически нет, публика выглядит очень презентабельно и изысканно. Но я совершенно не пасую в таких обстоятельствах. На мои шорты и футболку никто внимания не обращал, а если бы и обратил, вряд ли меня это взволновало бы.
Даже если вам ничего не хочется купить, то поглазеть на местные магазинчики, предназначенные, в первую очередь, для приезжих, просто удовольствие. Молодцы итальянцы! Даже из пакета макарон они могут сделать прекрасный сувенир. Чего только здесь нет! Десятки сортов местных алкогольных напитков (в первую очередь, лимончелло) в емкостях самого немыслимого вида, конфеты и прочие кондитерские изделия, глядя на которые, не сразу угадаешь, что это, всевозможные сыры, спагетти, и прочие обыденные вещи имеют такой праздничный вид, что жалко их пить или есть. Даже упаковку разрывать жалко. И хотя на моей родине разного рода продуктов просто навалом, в Италии умеют придать им такой вид, так их преподносят, словно это какие-нибудь сокровища, нуждающиеся в достойном обрамлении. Очень красива и оригинальна местная керамика. Ее так много и в таких видах, что тоже даешься диву. Все Амальфитанское побережье славится керамикой, и Сорренто не исключение. Здесь можно купить и ее традиционное воплощение – посуду и всевозможные сувенирные поделки. И всего такое количество, что разбегаются глаза даже у тех, кто не выносит ходьбу по магазинам. Обилие ярких цветов и оттенков придают Сорренто мозаичный вид, но глаза не устают от этого визуального пиршества, поскольку в этом городе нет однообразия. В общем, гулять по городу – одно сплошное удовольствие. Но где бы вы ни бродили, ноги приведут вас к морю, вернее, к обрыву над морем, на тот самый огромный и высокий карниз, с которого открывается бесподобный вид на бухту. На этом карнизе просто приятно постоять, посмотреть, подумать о прекрасном и вечном. Я стояла и знаю, какие незабываемые ощущения возникают при этом, даже если с того времени прошло больше года, и сейчас ты сидишь в душном такси на скользкой и заснеженной дороге, а таксист свирепеет и ругается…
Гвоздь программы вечернего Сорренто – тарантелла-шоу. По сути все вертится вокруг этого зажигательного танца, который можно не только посмотреть в многочисленных клубах, но и научиться самому. Танец простой, очень быстрый, веселый, и остаться равнодушным к нему нет решительно никакой возможности. Если кто не знает, слово «тарантелла» происходит от названия местного крупного и ядовитого паука – тарантула. Считается, что если он вас, не дай Бог, укусил, то надо быстро и срочно пропотеть, чтобы через поры вместе с потом вышел яд. И ничего лучше, чем станцевать, местные жители не придумали – и польза и удовольствие. Причем, говорят, что страх перед последствиями укуса так силен, что организм мгновенно мобилизуется и выделывает такие коленца, которых он него никто и не ожидал. Помогает тарантелла или нет, сказать трудно, но танец есть, он опробован веками, и доставляет удовольствие и тем, кто танцует, и тем, кто на это смотрит.
В общем, Сорренто прекрасен. Я счастлива, что увидела его. И увидев даже раз, никогда его не забуду. Не-воз-мож-но! И это замечательно.

Предчувствие

Я никогда не считала и не пыталась подсчитать, в какой километраж могут уместиться мои путешествия. И сейчас не буду точно подсчитывать, хотя чисто технически это сделать совсем не сложно, понадобиться лишь какое-то время. А если приблизительно, то тысяч пятьдесят километров, думаю, наберется. Но почему-то нет пока в этих преодоленных расстояниях Испании.. Даже странно… Особенно если учесть, что во всевозможных рейтингах Испания значится, как наиболее посещаемая туристами страна Европы. Почему я в нее так до сих пор и не попала? А ведь раз десять могла туда съездить. Многие мои друзья там побывали неоднократно, я слушала их восторженные рассказы, но в очередной отпуск все же уезжала в другие страны. Вопрос, почему я до сих пор не была в Испании, не риторический, и мне вдруг стало интересно ответить на него самой себе.

Разве не интересна история этой страны? Интересна до невероятности! Я с ней довольно хорошо знакома. В ней столько сюжетов, что отделение исторических фильмов Голливуда (если бы такое существовало) могло бы обеспечить себя сценариями до скончания веков. Одна испанская инквизиция чего стоит… А вековое соперничество с Англией, а конкиста, а маврский период… Да Боже ж мой! Уйму времени и сил надо, чтобы перечислить хотя бы основные вехи. И хотя в истории Испании перемешалось добро и зло, честь и бесчестье, ужас и бесстрашие, ее изучение – наслаждение для любознательного и неравнодушного человека. Впрочем, история любой страны неоднозначна, потому что пишут ее победители, ведь побежденным явно не до того…

А природа? Я как-то случайно нащелкала по телеканалам документальный фильм о Пиренеях весной... От неброской красоты и уютности ландшафтов, созданных природой на сравнительно небольшом участке земли, по щеке в любую минуту готова была скатиться сентиментальная слеза умиления. Но ведь это только небольшая часть пейзажей, которые могут порадовать глаз путешественника. Даже не сомневаюсь в том, что прекрасны и Андалусия, и Каталония, и Севилья, и другие провинции. Мое воображение рисует их в белой пене цветущих апельсиновых деревьев, перламутровой зелени оливковых рощ, мягких очертаниях холмов, на которых разбросаны живописные деревушки, соединенные между собой пустынными дорогами в знойной летней дымке… Почему-то мне представляется, что над Испанией всегда безоблачное небо.
А живопись, литература? Тут просто нет и быть не может мало-мальски вразумительных слов. Сонм художников, писателей, поэтов жизни потратили на то, чтобы всеми доступными им способами рассказать об этой стране, ее увлекательном прошлом, о природе, о людях, которые, я не сомневаюсь, отличаются от других европейцев. Почему не сомневаюсь? Отчасти, я наслышана о них, отчасти просто чувствую это. Про архитектуру вообще лучше не говорить, я видела фотографии шедевров Гауди, дворцового комплекса Альгамбры, других великолепных построек, названий которых я не смогла запомнить. Сказка просто, не хватает лишь волшебных персонажей, которые, впрочем, с легкостью подбрасывает воображение, даже напрягаться не надо. Представляю, какие впечатления могут родиться от созерцания подобного, если окажешься по ту сторону фотоснимка или экрана телевизора…

А музыка? Это отдельный мир, с музыкой Испании и ее авторами, я знакома хорошо, тем более что знать и любить музыку можно и на расстоянии, даже никогда не бывая в стране, где она родилась. Но испанские гитары мне слышатся еще с детства. Если я думаю об Испании, они тут же начинают звучать где-то внутри меня: мелодично, призывно, волнующе… Я знаю, в чем тут дело. Будучи еще школьницей, в классе пятом, если не ошибаюсь, я прочитала строки Пушкина:

Ночной зефир
Струит эфир.
Шумит,
Бежит
Гвадалквивир.

Вот взошла луна златая,
Тише... чу... гитары звон...
Вот испанка молодая
Оперлася на балкон.

Скинь мантилью, ангел милый,
И явись как яркий день!
Сквозь чугунные перилы
Ножку дивную продень!

Ночной зефир
Струит эфир.
Шумит,
Бежит
Гвадалквивир.

Я тогда мало что поняла (особенно про зефир и эфир, да и названия такой реки я тогда не знала), но перед моими глазами, глазами еще ребенка, возникла такая яркая картинка, что помнится она мне до сих пор. Я не просто увидела ее, а все почувствовала. И страстную влюбленность молодого человека, и кокетливое смущение молодой красавицы, рожденной с умением завораживать и притягивать к себе мужчин, и очарование летней ночи, и воздух, насыщенный ароматом цветов… И, конечно, услышала музыку, без которой не было бы цельности картинки. Не так давно я побывала на концерте мадридского театра фламенко. Впечатления фантастические и совершенно непередаваемые. Фламенко – воплощенная чувственность, такая мощная, что зрители просто бесновались от восторга, независимо от возраста, пола и служебного положения. Думаю, что посоперничать с фламенко в смысле страсти, зажигательности и обнаженности чувств может только танго. И если Испания смогла дать миру фламенко, то что тут еще скажешь? Ведь только ей это оказалось под силу. А значит, она особенная. Не думаю, что всегда уместно облекать чувства и эмоциональные переживания, от которых замирает сердце, в слова. Вот сейчас такой случай. С фламенко. Помолчу лучше, а еще лучше – поеду в Испанию и увижу это действо еще хотя бы раз, на его исторической родине, где оно будет наверняка отличным от того, что я видела в театре.

А кухня? Гурманы со всех уголков бездонного интернета, просто вопиют о том, какие замечательные блюда можно попробовать в Испании, какие там бесподобные фрукты, вина, морепродукты. Честно говоря, кухня никогда не была для меня определяющим фактором в выборе маршрута путешествия. Но я с удовольствием отдаю ей должное, если она мне нравится. Из истинно испанских угощений я пробовала только хамон – копченое мясо особого приготовления. Он продается и у нас, но хамон бывает очень разного качества, и, безусловно, лучше есть это мясо опять-таки на его исторической родине. Друг моей юности, который живет в Испании много лет, говорит, что хамон – национальный испанский наркотик и обещал мне, что если я приеду в Испанию, то буду есть самый лучший его вариант. Уверена и в том, и другом. Друг мой, к счастью, относится к той немногочисленной группе людей, которые умеют сдерживать свои обещания. Так что не сомневаюсь, что он приобщит меня к испанскому «наркотику» очень быстро. И я не против.

Так почему же до сих пор я не была в Испании? Даже после того, что я написала, одновременно осмысляя написанное, это по-прежнему осталось непонятным для меня самой. Так что ответить на свой вопрос не получилось. Хотя все-таки есть один испанский город, который меня всегда притягивал, в котором мне всегда хотелось побывать, - Толедо. О нем я узнала из рассказа Эдгара По «Колодец и маятник», который, опять же, прочитала в далеком детстве, тайком от родителей, считающих подобные произведения слишком тяжелыми для восприятия ребенком. Но я и в том возрасте не терпела явного посягательства на свободу личности, и прочитала всего По от корки до корки. С тех пор периодически я думаю о Толедо, как о концентрате средневекового липкого ужаса. Мне кажется, что если я побываю в нем, мне удастся хоть немного приоткрыть для себя завесу тайны: почему после просвещенных, высокоразвитых и прекрасно обустроенных для своего времени цивилизаций Греции и Рима, Европу на сотни лет накрыло волной дремучести, суеверий, извращенной религиозности. Куда подевалось веселье, тяга к наслаждениям, жизнелюбие, желание познавать мир, свойственное грекам и римлянам? Почему с упадком их цивилизаций в человеческом обществе все изменилось до неузнаваемости? Насколько мне известно, историки до сих пор не могут прийти к общему мнению на этот счет. В одном я не сомневаюсь: жить в средние века было очень страшно. Во всех смыслах. Впрочем, справедливости ради, стоит сказать, что страх сопровождает человека во все времена, и история средневековья не становится по этой причине менее привлекательной. Так что в Толедо я хочу по-прежнему.

Думаю, что скоро я увижу не только этот город, который, конечно же, остался центром моего притяжения к Испании. Испанский маршрут уже составлен, время выбрано, остается надеяться, что больше между мной и Испанией не будет никаких преград. Я ни секунды не сомневаюсь, что она меня не разочарует. Говорят, для того, чтобы не разочароваться, не нужно позволять себе очаровываться. Но это выражение, скорее, применительно к людям. От всего прекрасного разнообразия, существующего в этом мире, разочарований быть не может. И мне приятно будет в который раз убедиться в этом. А сейчас я сдерживаю свое воображение, не позволяю себе представлять Испанию и жизнь в ней, не хочу забегать наперед, предвосхищая впечатления, которые я надеюсь получить. Думаю, стоит подождать, чтобы она мне открылась сама. У нее это получится лучше.

Вот только этот рассказ я не могу снабдить фотографией. Своих у меня пока нет, а чужих мне не надо. Так что буду терпеливой.

Last Minute Airfare - Looking for last minute airfares? Book now on CheapOair and
hit your dream destination without breaking the bank.

Калгари

Буквально через час после приезда в Калгари меня стало припекать желание купить ковбойскую шляпу и жутко стильные и никогда не выходящие из местной моды (узконосые, со скошенными внутрь каблуками) сапоги фасона «аля дикий запад». И даже против шпор на них я бы особо не возражала, хотя понимаю, с какой немилосердной целью они придуманы, и как жутко тарахтят при ходьбе. Представить себя в таком обмундировании дома нет решительно никакой возможности, разве что на маскараде. А в Калгари такой наряд вкупе с замшевой бахромчатой курткой, клетчатой рубахой и кожаными штанами не то, чтобы никого не удивил, а даже совсем наоборот. Но к этому я еще вернусь попозже.

Когда я вспоминаю Калгари, у меня перед глазами возникает масса разрозненных, никак не связанных между собой картинок. И я нахожусь в некотором затруднении, поскольку не знаю, как можно охарактеризовать этот город емко и немногословно. Наверное, в первую очередь потому, что он очень молод и его «лицо» еще не имеет устоявшегося выражения, как у подавляющего большинства старых городов Европы, которые мне довелось повидать. С ними совсем просто. Некоторые у меня почему-то ассоциируются с людьми. Например, Цюрих похож на импозантного мужчину средних лет и приятной наружности, одетого в безукоризненно сшитый костюм, из рукавов которого посверкивают изящные и безумно дорогие запонки, идущего по делам мирового значения и мирового масштаба; Лозанна – на изысканную даму из высшего света, совершающую променад по берегу Женевского озера под кружевным зонтиком; Прага – на состарившуюся добрую фею, которая с возрастом не позабыла своих магических навыков и показывает массу удивительного всем, кто верит в сказки; ну а Неаполь – это, конечно же, хлопотливая и шумная мать многочисленного семейства, которая с самого утра выстирала и развесила кучу белья, а потом, в простом ситцевом платье, позабыв снять передник, побежала с плетеной сумкой на рынок купить свежей, только что выловленной рыбы.

А вот маленькие городки южной Италии похожи на птичьи гнезда. Но если Урбино – это каменное гнездо орла, лежащее на скале среди холмистой оливково-виноградной равнины, то когда проезжаешь по Амальфитанскому побережью и любуешься на умилительные виды крошечных городишек и деревень, то видишь самые настоящие ласточкины гнезда, слепленные не из серой глины, а из превосходной местной керамики…. Они нависают над морем на такой крутизне, что сложно себе представить, как там можно жить и не бояться свалиться в воду. А Вена… Благодаря пышной архитектуре она похожа на большое пирожное с кремом, способное «насытить» целую прорву туристов.

Многие европейские города не вызывают у меня таких ярких ассоциаций. Когда я их вспоминаю, то сразу оживают чувства, которые меня посещали. Например, Париж остался в памяти белым праздничным городом, пахнущий духами и кофе, в котором хочется веселиться и безобразничать. Впервые попав в Лондон, я буквально кожей ощутила его монументальную добротность и тщетно скрываемый снобизм, который вовсе не раздражает. А еще я очень люблю северное побережье Франции – Нормандию и Бретань. И когда я вспоминаю очаровательный Сен-Мало, то он возникает в виде причудливого сочетания цвета и вкуса: цвета изумрудной воды Ла-Манша и вкуса нежного сыра камамбер. И так можно продолжать долго, ведь городов было так много… А Калгари остался для меня случайным знакомым, который лишь вежливо «поздоровался», слегка приподняв шляпу, но почти ничего о себе не рассказал, а, может, просто не захотел, не знаю. Впрочем, я на него совершенно не в обиде, может сама не смогла настроиться на его волну.. По правде сказать, в Калгари я ехала в слегка расстроенных чувствах, потому что позади оставались Скалистые горы, с которыми не хотелось расставаться. Они очень внезапно закончились, автобус вдруг выехал на равнину, на которой, куда ни глянь, раскинулись пастбища и возделанные поля. Я ничего не имею против урожайных равнин, которые кормят весь мир, как раз наоборот, прекрасно понимаю их природную ценность и значение для всех нас без исключения. На них смотришь с удовлетворением, как рачительная и хорошая хозяйка смотрит на свой заполненный продуктами холодильник, зная, что у нее есть еще доверху забитая съестным кладовая, и она может воплотить в жизнь любой кулинарный каприз своей семьи. Так что у меня с равнинами полное взаимопонимание, но я живу среди равнин, привыкла к ним и не всегда замечаю их неброскую красоту. Больше горы люблю, море, хотя вижу их реже, чем хотелось бы. Они мне дают больше эстетического удовольствия. Так что продвижение к Калгари никак меня не вдохновило. И когда показался сам город, то он тоже восторженного повизгивания не вызвал - обычный «стандартно-канадский» тип: высокий деловой центр и огромные одноэтажные жилые окраины.

Калгари известен, прежде всего, тем, что в нем проходила XV зимняя олимпиада. Но в начале сентября олимпийский парк с трассами для горнолыжного спорта, подъемниками и трамплинами выглядел довольно уныло и пустынно. Его покрывала местами сожженная от летней жары трава, от чего он весь был покрыт проплешинами и был похож на стареющего ловеласа, который тщетно пытается прикрыть лысину хитроумным зачесыванием остатков волос. Хотя в отличие у ловеласа, которому смена времен года никак не поможет против прогрессирующего облысения, олимпийский парк зимой преображается – его заносит снегом, и в нем активно занимается зимними видами спорта и стар и млад. Наверняка выглядит он при этом куда лучше, чем в начале осени. И при наличии даже капли воображения можно легко представить, как многолюдно, многоголосо, ярко и интересно было здесь в 1988 году, когда проходила олимпиада. Но соревнования закончились, спортсмены, журналисты, комментаторы и болельщики разъехались, и Калгари притих среди плоских, как стол, прерий.

Вдруг представила, какое настроение должно было быть у местных жителей после окончания олимпиады… Наверное, сродни тому, какое бывает в любой семье, принимающей гостей у себя дома.. Хозяйка дома мечется на кухне, стараясь вызвать их восхищение своими фирменными блюдами, хозяин одновременно пытается пропылесосить ковер, подсчитать, хватит ли спиртного, и проверить, работает ли караоке; дети, умытые, причесанные и наглаженные сидят и играют во что-то тихое, напуганные тем, что если они испачкаются и помнутся, то их лишат десерта.. Но наступает момент, когда все позади. Праздник закончился, гости разошлись, хозяйка перемыла посуду и, уставшая донельзя, рухнула в кресло с мыслью: «И зачем я так много наготовила? Кто это все будет доедать?» Но в Калгари с «доеданием» того, что осталось от олимпиады, проблем нет. Благодаря ей, кроме олимпийского парка, в городе теперь огромный современный аэропорт и развитая инфраструктура. Кроме того, как и Эдмонтон, Калгари имеет хорошее денежное подспорье, благодаря все тем же месторождениям нефти, так что потенциал у него огромный. Собственно, разработка нефти и дала мощный импульс развитию Калгари, которому совсем недавно исполнилось всего-навсего 100 лет. Много это или мало? Смотря с чем сравнивать… В историческом плане – очень мало. Но если сопоставить детский возраст города с темпом его развития, совсем другая картина получается. Когда узнаешь, что полтора века назад на месте города был крошечный форт (я видела эти грубо сколоченные бревенчатые бараки), служащий для охраны торговых путей, и после этого смотришь на современный быстро растущий город, то понимаешь, что Калгари успел за 100 лет невероятно много. Так что можно сказать, что у этого города на ногах сапоги-скороходы. И в этих сапогах он способен обогнать многие другие канадские города. Можно сказать и по-другому: Калгари мчится в свое будущее, как экспресс, которому все семафоры дают зеленый свет.

Наверное, чтобы усилить впечатление от города, сразу после посещения олимпийского парка гид сопроводил нас прямо в центр к 190-метровой башне Калгари Тауэр. За минуту мы поднялись на самый ее верх, на смотровую площадку с прозрачным полом. Ну что сказать? Очень страшно. Особенно для тех, кто боится высоты. Хочется сразу присесть, инстинкт самосохранения буквально опускает вас на четвереньки, осознание того факта, что не провалишься, не помогает. Ведь под ногами пропасть. И самая фишка – встать на этот пол и сфотографироваться. Одна из моих одногруппниц рассказывала, что на иглообразной башне в Торонто тоже есть смотровая площадка с прозрачным полом, и высота там 558 метров. Так люди вползают на эту площадку на карачках в буквальном смысле. Я поверила в это безоговорочно. Страшно действительно, и мне с лихвой хватило 190 метров, на бОльшую высоту в моем организме просто адреналина не хватит.

Когда смотришь на Калгари с высоты, то открывается, конечно же, огромный простор, но он не такой живописный и разнообразный, как в Ванкувере, хотя сквозь дымку можно увидеть на горизонте острые пики Скалистых гор…И цвет здесь совсем другой – серо-желтый. Ничего удивительного – вокруг огромные безлесые прерии, да к тому же позади было жаркое лето, которое сделало свое знойное дело. Но в Калгари кипит жизнь, но кипит не бурно, а спокойно и размеренно. Везде, куда ни посмотри, стройки, город растет, как на дрожжах. А то, что построено, выглядит, как и в других городах Канады – добротно и явно не дешево. Сейчас, когда я пишу эти строчки, мне пришло в голову сравнение, которого я не смогла найти раньше. Калгари похож на молодую семью, которая активно обустраивается на новом месте, имея в запасе массу времени и финансовых возможностей. И все может сделать продуманно, качественно и со вкусом.

Думаю, что с возрастом Калгари обрастет массой достопримечательностей, которыми можно будет удивить туристов. Сейчас их немного, но есть весьма и весьма запоминающиеся. Очень красиво смотрится старое здание мэрии, построенное в стиле европейского замка в 1911 году. Оно уже давно не вмещает в себя все городские службы и рядом с ним возведено новое - похожее на каскад ярко - голубой воды, которая замерла по воле архитектора. Площадь перед мэрией одна из самых красивых в городе. Красота базируется на контрасте старого и нового. А еще под елкой на этой площади я увидела и сфотографировала очаровательного сурка. И это прямо в центре города, рядом с наземной линией метро и оживленными улицами! Гуляя по центру города то и дело натыкаешься взглядом на очень необычные скульптуры. То на двух бизнесменов, беседующих на тротуаре, то на лошадь, сделанную из металлолома, то на группу человекоподобных гигантов, воздевающих руки к небу. Я люблю скульптуру как вид искусства и все это осталось в памяти в качестве дополнения к своеобразному облику Калгари.

Очень порадовали местные мужчины, конечно же, исключительно с эстетической точки зрения. Высокие, под 2 метра ростом, в хороших костюмах и обуви. Правда, это в деловом центре. Почему я обратила на внимание на этот факт? Дело в том, что жители Канады, как мужчины, так и женщины, одеваются в массе своей, мягко говоря, не очень красиво. Возможно, это у них называется словом «демократично», но мне режет глаз сочетание в моем понимании несочетаемого. Например, драных джинсов, стоптанных туфель, красной футболки и зеленого пиджака с фиолетовой вышивкой. Женщины вообще выглядят безлико, не в обиду будь им сказано. И одеты небрежно, а зачастую и не очень опрятно. Хотя возможно, в особых случаях они уделяют своей внешности больше внимания. Не знаю. Но у каждой медали, как известно, две стороны. На фоне таких женщин приятно ощущать себя «очень даже ничего», хотя на родине такое чувство у меня давно не возникает. У нас по улицам ходят толпы красивых и с большим вкусом одетых женщин самого разного возраста. Приятно глазу. Многие иностранцы, приезжающие в Украину говорят, что это наша главная достопримечательность.

А теперь хочу вернуться к тому, с чего начала свой сегодняшний рассказ. К ковбойской шляпе и сапогам. Дело в том, что в городе, даже среди стеклянных небоскребов чувствуется дух Дикого Запада. И главное событие, от которого до которого здесь живут – знаменитое родео Калгари Стемпед. В 2012 году исполнится 100 лет, как оно было впервые было здесь проведено. Это зрелище единственное в своем роде и самое крупномасштабное не только в Канаде, но и во всем мире среди ему подобных. Главное действо с объездкой лошадей и быков происходит на крытом стадионе, построенном в виде седла, в июле. И более чем на неделю весь город преображается. Все от мала до велика облачаются в ковбойские одежки, объединенные общим любимым местным развлечением. Хотелось бы мне на это посмотреть!!! Город бурлит, веселится и отдыхает в эти дни. А какие чувства вызывает у любителей всего этого посещение самого стадиона, и какие там кипят страсти, я даже не могу себе представить. Но можно лишь порадоваться за людей, которые искренне любят и берегут свои традиции.

Мы были в Калгари всего день, но я говорила, что время в путешествиях ведет себя странно. От обилия сменяющих друг друга впечатлений оно растягивается, и когда вечером мы ехали в аэропорт, казалось, что за один день прожита небольшой, но очень насыщенный кусок жизни. Это приятное ощущение, честное слово.

Жидкое солнце Ванкувера…

Жидким солнцем в Ванкувере называют дождь. Может, потому, что дожди здесь короткие и у них нет ни времени, ни сил, ни желания сделать этот город унылым. В один из дней я видела ванкуверский дождь. Он просто умыл город за полчасика и прекратился. Впрочем, у меня нет сомнений, что даже затяжные дожди не умалили бы красоты и величественности Ванкувера, который вальяжно развалился на берегу Тихого океана и многочисленных островах. С восточной стороны он удобно облокотился о сине-зеленые Скалистые горы со снежными вершинами, а с других его бережно омывает вода. Даже океан к нему благосклонен – шторма здесь редкость. Во всяком случае, почти у самого берега на окраинах города растут леса, и не видно разрушительных следов морской стихии.

А еще о Ванкувере говорят, что это «тихоокеанская жемчужина»… И с таким эпитетом тоже соглашаешься, сразу и безоговорочно. Крупнейший город Западной Канады и провинции Британская Колумбия нравится всем без исключения. Многоликий, пропахший морем, солнцем и ароматами дальних странствий, очень разноплановый Ванкувер способен поразить любого, кто сюда приезжает. У него для этого просто масса средств. Прежде всего, просторы… И цвет. Насыщенный сине-зелено-серый, я бы сказала. Очень красивый, спокойный, глаза отдыхают и наливаются слезами благодарности, что их оторвали от надоевшего компьютера, серого асфальта, скучного телевизора и, переместив за Атлантику, устроили им такой отдых, что они готовы периодически покидать пределы своих орбит от того, что им показывают.

А еще поражает удивительное сочетание урбанистического и девственно-природного. Человек ведет себя здесь так, словно он в гостях у природы, то есть осторожно, уважительно и с почтением. С чем бы сравнить? Вот, к примеру, если представить такую невероятную ситуацию: прохожий с улицы, осмелев, зашел во дворец, к какой-нибудь монаршей особе и попросил разрешения посидеть на ее троне. А особа ни с того ни с сего взяла – и разрешила. И прохожий, оторопев от собственной бесшабашной смелости и неожиданной королевской милости, присел, отчетливо понимая, где он находится, где сидит и как себя при этом надо вести. Именно такое сравнение мне пришло в голову, когда я была в Ванкувере и в разных других очаровательных уголках Британской Колумбии. Человек там еще не зарвался, не подминает под себя и свои интересы и прихоти природу, а тихонько и мирно сидит у нее на коленках, как послушный ребенок. И любит ее. Это видно сразу и повсеместно. Кстати, эта любовь и восхищение окружающими красотами воплощается у местных жителей даже … на номерах автомобилей! В Канаде на каждом номере проставлено название провинции, где автомобиль зарегистрирован. Так вот на номерах автомобилей в Британской Колумбии написано «Прекрасная Британская Колумбия». А это, согласитесь, уже не просто название. Я помню непреходящее чувство благодарности к людям, которые так бережно относятся к природе, что невольно гордишься достигнутой ими гармонией, хотя не имеешь к ее достижению ни малейшего касательства. Но это не в пример лучше, прежде всего, для собственного психического здоровья, чем испытывать жгучий стыд и злобное бессилие, когда видишь дремучее варварство. Даже если и к нему отношения тоже не имеешь. К месту будет вспомнить о масштабной кампании в защиту орлов, которая проходит сейчас в Ванкувере (до этого были аналогичные программы в защиту касаток и медведей). Выражается она в том, что повсюду - на перекрестках улиц, около зданий крупных корпораций, везде, где многолюдно, стоят причудливо раскрашенные изображения этих птиц с расправленными крыльями. Все они «выкуплены» за большие деньги теми или иными компаниями, банками, разными бизнес-организациями. Понятно, что сам пластмассовый орел стоит недорого. Он просто символ благородного дела. Ведь имеет значение другое – на каждой птице сделана надпись с указанием, кто именно сделал пожертвование на программу по их спасению. И, конечно же, не для того, чтобы похвастаться. Нет, во всем мире участие в подобных мероприятиях почетно и престижно, всецело одобряется обществом, имеет правительственную поддержку. И нет ни малейшего сомнения в том, что нарушить целевое назначение денежных потоков пожертвований никому даже в голову не придет. Там. Здесь, у меня на родине – запросто, если попробовать представить, что подобную благотворительную программу с перепуга кто-то организовал. Зачем я это описала? Да все затем же – еще одна иллюстрация к испытанному чувству гордости за людей и их добрые дела. Но с примесью досады, что у нас пока нет такого отношения к природе, и когда будет и будет ли вообще - неизвестно.

Мои воспоминания о Ванкувере не просто разноплановые, а какие-то многоэтажные, громоздятся глыбами, даже не знаю, как их разобрать на элементы. Когда я пытаюсь описать впечатления, полученные в путешествиях, обычно мне хочется сразу сказать о самом главном, ошеломляющем и поразительном, что составляет своего рода «фундамент» воспоминаний, на котором можно построить более мелкие, тонкие и изящные детали. Но только не в случае с Ванкувером. Здесь мне все кажется важным и значительным.

Сначала я увидела его с самолета… Вечером, когда солнце готово было с минуты на минуту погрузиться в воду.. Отчетливо было видно извилистую долину и устье реки Фрейзер, дальше простирались воды Тихого океана, а над ними – огромный раскаленный солнечный диск, который, казалось, зашипит, как только коснется поверхности воды.. Потом был аэропорт невероятных размеров, мгновенно вызвавший ассоциацию с ульем, который пасечник поставил на краю гречишного поля в разгар лета, и пчелы непрерывно гудят над ним, совершая бесчисленное количество взлетов и посадок… В город мы въезжали, когда уже совсем стемнело. И Ванкувер показался мне целиком сделанным из стекла, в котором мерцали вечерние огни. Стекла в этом городе действительно много. Не только весь деловой центр стеклянный, но и элегантные многоэтажные жилые кварталы, расположенные по берегам бухты. При свете дня кажется, что океан выплеснул на берег немного воды, и она, голубовато-зеленая, застыла в зеркальных стеклах домов. В жилые прибрежные районы нас даже возили на экскурсию, чего ни в одном предыдущем путешествии не было. Уже много лет Ванкувер прочно удерживает лидерство в разного рода рейтингах, как город, наиболее удобный и комфортный для проживания. Теперь я понимаю, почему. Если кратко, то здесь очень красиво, уютно, спокойно, продумано и гармонично. И это видно сразу. А экологической обстановке может черной завистью завидовать вся Европа. Ванкувер – это обжитой край света, в котором все сделано по уму и на длительную перспективу. Трудно представить, что город по возрасту просто младенец, и немногим более чем сто лет тому назад был скромным и довольно грязноватым поселком. Поверить в это можно лишь глядя на старые черно-белые фотографии, внимательно рассмотренные мною в Харбор-центре, под крышей которого есть обзорная смотровая площадка. И подняться на нее надо обязательно, чтобы окинуть взглядом город, бухту, горы, уходящие за горизонт... Она находится на высоте около 180 м, и этого вполне достаточно, чтобы получить незабываемые впечатления. Ну что сказать, чтобы снова в который раз не повторять слова «грандиозно», «захватывающе» и «умопомрачительно»? Глядя с высоты на горы, город и океан, точно понимаешь, что ты на краю земли, а описать простор, простирающийся внизу, опять-таки невозможно. Можно лишь смотреть и впитывать в себя то, что видят глаза. От пирсов белоснежного комплекса Канада-плейс уходят огромные 12-палубные корабли – круизные лайнеры размером с многоэтажный дом, направляясь на Аляску, острова Тихого океана, в Южную Америку, Австралию, Новую Зеландию и еще Бог знает, куда.. В голове плохо укладывается протяженность этих маршрутов, а огромные корабли отходят от берега, как у меня на родине речные трамвайчики, снующие в дачные пригороды. Впрочем, в Канаде совершенно другие масштабы, и кажется, что до Аляски отсюда вообще рукой подать.

Большие, белые, важные, они лениво гудят, медленно разворачиваясь в тесноватой для них бухте, и кажется, что им не терпится поскорее выйти на простор океана в родную стихию и исчезнуть за горизонтом.. Не представляю, что было бы с именитыми мореплавателями, например, с Дрейком или Куком (кстати, Кук не просто бывал в этих местах, а исследовал побережье от современного Ванкувера до Аляски), если бы они могли каким-то чудом переместиться во времени и увидеть этих монстров кораблестроения. Думаю, что даже эти закаленные во всех смыслах люди сразу очутились бы в такой «нирване» от впечатлений, что достать их из нее не было бы никакой возможности. Тут современному человеку, смирившемуся с мыслью, что технический прогресс неумолим, тяжело понять, как можно построить и спустить на воду такие корабли, а уж для людей из далекого прошлого даже просто представить возможность их существования – серьезное испытание для нервов. Мне почему-то так кажется.

Ну вот, опять отвлеклась… Два главных «толчка» развитию Ванкувера дали золотая лихорадка и строительство трансконтинентальной железной дороги, которая, начиная от атлантического побережья Канады, разгоняется по огромной равнине, а преодолев Скалистые горы, во всего разбега с трудом притормаживает у Тихого океана именно в этом городе. История Ванкувера увлекательна до чрезвычайности, с ним связано столько всего интересного, что пересказать ее не хватит и месяца. А если углубляться в мелкие детали, то вещать об этом городе можно до дня Страшного суда. Я сначала хотела рассказать немного, но по здравому размышлению, отказалась от этой мысли. Ведь тот, кому это интересно, может найти любую информацию в интернете, причем, написанную людьми, для которых история Канады от ее образования и вплоть до наших дней – профессия. А у меня профессия совсем другая – на ночь о ней вообще лучше не рассказывать.. Есть и вторая причина. Уверена, что в Западную Канаду нужно ехать с «пустой» головой и наполнять ее уже там. В отличие от своих предыдущих путешествий, я была очень скудно информационно подготовлена к Канаде вообще и к Ванкуверу в частности, о чем совершенно не жалею. И мне было очень интересно узнавать обо всем прямо на месте. Это совсем не то, что предварительно читать или слушать чьи-то рассказы. Например, о строительстве железной дороги, которое далось просто героическими усилиями, о том, как формировалось население Ванкувера, в частности, его китайская диаспора, об известных людях, с чьими именами связаны прошлое и современность этого города. Любознательному человеку Ванкувер готов открываться бесконечно и многогранно.

Мы жили в самом центре города, в районе Даун-таун. Именно здесь сосредоточилась основная жизнь Ванкувера – деловая, торговая и развлекательная. В первый же вечер мы попали в небольшой и уютный греческий ресторанчик, хотелось немедленно попробовать местной рыбы. И как впоследствии оказалось, случайный выбор был сделан очень правильно. Забавно было наблюдать, как мы сразу вызвали интерес у местных завсегдатаев, которые сначала просто поглядывали на нас, а затем стали задавать обычные в таких случаях вопросы – кто мы, откуда приехали и так далее. Наш гид накануне посоветовал попробовать лосося, причем, не простого, а бешеного. Почему в Ванкувере у лосося случается бешенство, так и осталось неизвестным, но вкус у него великолепный. Правда, мы до колик хохотали, когда объясняли хозяйке – очень красивой гречанке – что мы хотим именно бешеного лосося, а она нам в лицах показывала степень его бешенства. А пока мы ждали заказ, наши соседи – «аборигены» этого ресторанчика на компьютере-«наладоннике» перевели название этой рыбы на русский язык, попросили нас проверить правильность перевода и старательно учились произносить русские слова, заглядывая буквально в рот. Довольны были все. Короче, хорошая еда, холодное пиво, теплый прием и зажигательная музыка сиртаки (специально для нас) оставили неизгладимые впечатления.

Очень красивым и необычным для меня, как для европейского туриста, показался деловой центр Ванкувера. А точнее, его главная улица Бурард. Знал бы простой моряк из поза-позапрошлого века, который плавал на корабле капитана Д.Ванкувера, что эту респектабельную и пропахшую деньгами улицу назовут его именем, удивился бы конкретно. Впрочем, если бы и капитан Ванкувер, исследовавший эти места в составе экспедиций самого Кука, узнал, что его именем назовут не только великолепный город, но и большой остров у побережья, на котором сейчас находится столица Британской Колумбии – Виктория, его удивлению наверняка не было бы предела. Улица Бурард спускается прямо к Канада-плейс, площади, которая уткнулась носом великолепной гостиницы, выполненной в виде большого корабля, прямо в бухту. На ней респектабельные небоскребы офисных зданий, принадлежащие, как я понимаю, воротилам канадского бизнеса, пускают солнечные зайчики миллионами окон и отражаются друг в друге. Это очень красиво, а кроме этого, нарядно и вообще впечатляет. Старинных сооружений почти нет. И тем интереснее смотрится «древнее» по канадским меркам здание отеля «Ванкувер», интерьеры которого, как оказалось, активно используются голливудскими режиссерами в качестве площадок для киносъемок.

В Даун-тауне все улицы параллельно-перпендикулярные, заблудится невозможно, а гулять в любом направлении интересно. Почти, как в сказке: направо пойдешь (конечно, в зависимости от того, к чему стоять спиной или лицом) и через 20 минут окажешься на бесподобных пляжах Английского залива. А уже на его берегу, куда ни обернись – везде есть за что зацепится глазу. Очень уютные улицы, все в цветах, двухэтажная застройка, чем-то напоминающая английские морские курорты, улыбающиеся вам люди, которые или неспешно прогуливаются, или совершают пробежки, свежий бриз с океана… Прелестно просто, яркие насыщенные краски воды, неба, зелени деревьев снимают усталость очень быстро. Ведь на Ванкувер путешественнику, ограниченному во времени, сил нужно немало.

Налево пойдешь – и тоже примерно через 20 минут перед глазами возникает Стенли-парк. Это чудо, а не парк. В нем есть и буквально вылизанные до травинки участки, где изощрились в своем искусстве садовники, и абсолютно дикий массив леса, в котором гулять в одиночестве страшновато, пока не осознаешь, наконец, что диких животных, встречи с которыми могут сильно взбодрить (типа медведей), здесь просто не может быть, поскольку лес хоть и дикий, но окружен большим городом. Я была невыразимо впечатлена прогулкой по участку этого леса, в котором растут секвойи, того же самого вида и размера, что и во времена динозавров. Трудно передать возникающие при этом эмоции, когда стоишь у подножья, а иначе и не скажешь, этого огромного дерева, по сравнению с которым вековой дуб кажется молоденьким саженцем. Погулять в секвойном лесу настоящее приключение, даже без динозавров. Но они бы смотрелись здесь весьма органично, честное слово. Единственное, что выдает присутствие человека в дикой части Стенли-парка, это немногочисленные асфальтированные дорожки и удобные скамейки, на которых можно удобно устроиться и отдохнуть. Примечательно, что практически каждая скамейка именная. Я так и не знаю, кто крепит на них мемориальные таблички, и как люди, имена которых на них значатся, связаны со Стенли-парком. Может, кто-то из них в прошлом любил здесь гулять, а их дети любят гулять сейчас, и прикрепили табличку в память о своих родителях.. Многие надписи трогательно-сентиментальные, но мне захотелось присесть на скамейку с табличкой, на которой было написано: « Джо и Маргарэт Стюарт. 63 года сквозь солнце и бури вместе».

Маршрутов по Ванкуверу можно составить десятки. И все они будут хороши, насыщены впечатлениями и незабываемы. И на набережную у ресторана Бриджес, сидя на грубой деревянной террасе которого за кружкой местного пива так приятно смотреть на открывающийся с нее вид на город, и на улицу Робсон, и, конечно же, в Гэстаун, находясь в котором просто позарез нужно услышать историю о Джеке-болтуне и его легендарной бочке виски и насладиться необычной музыкой единственных в своем роде паровых часов… Не оставит равнодушным также прогулка в прекрасном парке королевы Елизаветы, где открывается еще один великолепный вид на город. В этом парке есть знаменитый ресторан Seasons in the park, где в рамках Ванкуверского саммита в 1993 году проходила встреча Билла Клинтона и Бориса Ельцина. До сих пор ее в этом городе помнят. Когда мы спросили нашего гида, почему так, он тактично ответил, что Ельцин вел себя очень запоминающе. Подробностей узнать не удалось, но догадаться можно без особого труда. Не удивлюсь, если Борис Николаевич учил Клинтона танцевать барыню, петь «Подмосковные вечера» и пить водку, не закусывая. Вполне мог. Очень веселый и незакомплексованный был человек. В ресторане есть даже мемориальная табличка типа «Билли и Боря здесь были». Но самый «крутой» маршрут, по моему мнению – полет над городом на гидроплане. Это просто бомба! Разорвет так, что кусочки не собрать. Безусловно, в переносном смысле.

Но где бы вы ни были, Ванкувер будет рад вам. А вы увезете с собой ни на что не похожие воспоминания и непреодолимое желание вернуться сюда снова… когда-нибудь. Я очень хотела бы вернуться и очень надеюсь, что вернусь– не зря же набросала монеток в океан. Чуть не разорилась.